Опасная игра или — полезный опыт?

Ребёнок забирается на дерево. Первая ветка, вторая, ещё немного выше. Родитель уже представляет падение, травмпункт и мучительное: «Зачем я вообще это разрешил?» Самая естественная реакция — немедленно остановить: — Слезай! Это опасно! Но опасно ли само дерево? Или конкретная высота? Видит ли ребёнок, куда ставит ногу? Сможет ли самостоятельно спуститься? Что находится под ним? Соответствует ли задача его возрасту и опыту? Между «разрешить всё» и «запретить на всякий случай» существует третья позиция — помочь ребёнку встретиться с посильным риском, убрав при этом угрозы, последствий которых он не способен оценить. Именно так дети постепенно учатся понимать возможности своего тела, принимать решения и вовремя останавливаться.

Родительская тревога не означает гиперопеку

Если вам страшно отпустить ребёнка одного во двор, разрешить ему залезть повыше или взять в руки инструмент, это не значит, что вы ему не доверяете. Тревога возникает из желания защитить. Проблема начинается не с самого страха, а с правила, которое он иногда подсказывает: «Если неприятность теоретически возможна, лучше запретить». Современные родители оказываются в непростом положении. От них одновременно ждут, что они вырастят самостоятельного ребёнка и не допустят ни одной травмы. Но научиться самостоятельности, не принимая собственных решений, невозможно. В [исследовании отношения родителей к рискованной игре и самостоятельному передвижению детей в Ирландии](https://www.mdpi.com/1660-4601/22/7/1106), опубликованном в 2025 году, проявилось это противоречие. Среди 349 родителей:

- 74% согласились, что детям необходимо сталкиваться с реальным риском, чтобы учиться им управлять;

- 71% доверяли способности своего ребёнка играть безопасно;

- одновременно многие ограничивали игры вне поля зрения, самостоятельное передвижение, переход дорог и использование взрослых инструментов.

Родители понимают пользу самостоятельности, но эмоционально не всегда готовы сделать следующий шаг. Это нормально: уверенность редко появляется после одного совета «просто отпустите ребёнка».

Риск и опасность — не одно и то же

Родители понимают пользу самостоятельности, но эмоционально не всегда готовы сделать следующий шаг. Это нормально: уверенность редко появляется после одного совета «просто отпустите ребёнка».

Опасность — это скрытая или неподконтрольная угроза, которую ребёнок ещё не умеет распознавать либо последствия которой могут быть непропорционально тяжёлыми.

Учиться пользоваться пилой вместе со взрослым, с подходящим инструментом и понятными правилами, — постепенно осваиваемый риск. Брать незнакомый инструмент без подготовки и контроля — опасность. Правильная формула звучит не «пусть ребёнок рискует», а так: Уберите неприемлемую опасность, но оставьте посильный вызов, который ребёнок может заметить, оценить и постепенно освоить.

Один шаг на сегодня

В 2015 году Mariana Brussoni и соавторы опубликовали [систематический обзор связи рискованной игры на улице со здоровьем детей](https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC4483710/). В него вошли 18 исследований, представленные в 21 публикации, — около 50 тысяч участников из восьми стран. Учёные рассматривали игры на высоте и скорости, борьбу, самостоятельное исследование пространства и ситуации, в которых дети могли временно исчезать из поля зрения взрослых. В целом такие игры были преимущественно положительно связаны с:

Но здесь важно не превращать научный вывод в лозунг «чем опаснее, тем полезнее». Авторы оценивали качество доказательств как варьирующееся от очень низкого до умеренного. Исследования не доказывают, что любая рискованная ситуация полезна или что меры безопасности больше не нужны.

Они показывают другое: полное устранение вызова — не единственный способ заботиться о ребёнке. Управляемый риск может быть частью здорового развития.

Почему мы разрешаем одну игру и запрещаем другую

В бельгийском исследовании [Boris Jidovtseff и соавторов](https://pmc.ncbi.nlm.nih.gov/articles/PMC9517668/) 417 родителям детей от полутора до шести лет показывали фотографии разных игровых ситуаций. Родители оценивали:

Родители оценивали:

- пользу занятия;

- возможную опасность;

- способность своего ребёнка справиться;

- готовность разрешить такую игру;

- условия, при которых разрешение стало бы возможным.

Решение прежде всего зависело от баланса воспринимаемой пользы и опасности. Причём представление о пользе было связано с разрешением сильнее, чем субъективная оценка компетентности ребёнка. Именно поэтому абстрактная фраза «риск полезен для развития» убеждает слабо. Родителю важно видеть, чему конкретно учится ребёнок. Не просто «он лазает по дереву», а «выбирает маршрут, проверяет опору, рассчитывает движение и понимает границы своих возможностей».

Не просто «носится по двору», а «учится соблюдать дистанцию, менять направление и останавливаться, не сталкиваясь с другими». В бельгийском исследовании родители чаще разрешали активность, если рядом находился взрослый, ребёнок оставался в поле зрения, место было предварительно проверено, использовалась защита, а правила объяснялись заранее. Самой тревожной ситуацией оказалось пиление дерева: оценка опасности превысила оценку пользы. Игры в лесу, бег босиком и катание на беговеле, напротив, воспринимались как более полезные, чем опасные. Вывод прост: чтобы тревога уменьшилась, пользу игры нужно сделать видимой, а условия безопасности — конкретными.

Почему совет «не бойтесь отпускать» не работает

Страх редко исчезает после получения информации. Родитель может соглашаться, что самостоятельность полезна, и всё равно каждые две минуты выглядывать в окно. Это подтвердило [рандомизированное исследование Mariana Brussoni и соавторов](https://www.jmir.org/2021/4/e24861/), проведённое в Канаде в 2017–2018 годах. В нём участвовала 451 мать детей 6–12 лет из района Metro Vancouver.

Участниц распределили на три группы:

- онлайн-программа;

- очный семинар;

- контрольная группа, получившая обычный информационный материал.

Программа не убеждала матерей игнорировать опасность. Она помогала по-другому оценивать ситуацию. Сначала участницы размышляли, каким человеком хотят видеть своего ребёнка в будущем, во что сами играли в детстве и чему их научили эти игры. Затем им показывали ситуации: ребёнок забирается на дерево, самостоятельно идёт домой или строит убежище. После принятого решения родители видели возможную эмоциональную реакцию ребёнка и анализировали, какой именно страх определил их выбор. В завершение каждая участница формулировала небольшой личный шаг: например, сначала наблюдать за ребёнком из окна, затем реже проверять его и постепенно увеличивать время самостоятельной игры.

После онлайн-программы терпимость матерей к риску в игре значимо повысилась по сравнению с контрольной группой. Эффект обнаруживался через неделю и сохранялся через три месяца. В анализе всех рандомизированных участниц коэффициент изменения составил 0,25 через неделю и 0,24 через три месяца. Очный семинар дал значимый результат через неделю, но через три месяца статистически убедительного преимущества уже не было. При этом исследователи не обнаружили значимого эффекта по достижению участницами конкретных поведенческих целей. Иными словами, изменить отношение к риску оказалось легче, чем устойчиво изменить повседневное поведение. Поэтому родителям нужны не призывы «дайте больше свободы», а небольшие действия, которые можно спокойно проверить.